Сердце темноты (часть 2)

В ранние времена таким звеном являлись короли. Правители были священны. Считалось, что и плодородие земли зависит от них. В некоторых странах после правления в течение года — или восьми лет, или в любое время, когда была угроза голода, — короля приносили в жертву ради его народа, пепел же развеивали в полях, чтобы они были плодородными. В большинстве культур, однако, богов задабривали менее драматическими способами. Считалось, что таинственной силой обладали такие животные, как бык, лошадь, боров, — их-то и приносили в жертву. Дабы приобщиться к божественному, люди ели мясо этих животных, а чтобы стать такими же сильными и плодовитыми, они надевали на головы их черепа и кожу.
Уже после того, как старые религии были вытеснены, память о зимних жертвоприношениях еще долго жила в виде рождественских обычаев. Такие ритуалы, как охота на крапивника, достаточно очевидно указывают на свое происхождение. В некоторых частях Ирландии, например, был обычай резать на Рождество какую-нибудь птицу: курицу, гуся. Птицу съедали на праздник, а порог дома на счастье сбрызгивали несколькими каплями ее крови. Шотландцы в первый день Нового года выходили охотиться, и кровь первого убитого животного обещала охотнику удачу.
Большинство обычаев, связанных с жертвоприношением, мало напоминали свое кровавое происхождение. Они принимали формы шествий наряженных людей и были полны веселья; сохранялся лишь слабый отголосок торжественности былых ритуалов. Например, во времена, когда Британией правили римляне, легионеры, последователи Митры, бога света, приносили ему в жертву быков. Много веков спустя от той религии остались лишь комичные рождественские ряженые, как, например, Оосер из Дорсета, который расхаживал по деревням в бычьей маске. В Ковентри был даже бык-танцор, именуемый Старой Бронзовой Мордой. Как и все Рождественские животные, он должен был приносить удачу.
Однако гораздо популярнее были Рождественские лошади — деревянная лошадиная голова на палке, — пришедшие с Крайнего Севера. Хроники писали, что в Норвегии времен викингов празднества середины зимы устраивались следующим образом. Из своих крепостей спускались вниз по заснеженным холмам на санях и лыжах воины. Они везли бочонки пива и гнали впереди себя лошадей и овец. Они собирались в жилище своего вождя и устраивали в середине очаг. Там перед образом Праотца Одина умирали под ножом их лошади. Кровь животных собирали в сосуды и разбрызгивали по полу у подножия фигуры бога и над головами людей. Чашу с кровью передавали из рук в руки, и, когда все отпивали из нее, начиналось само торжество.
Память об этом жертвоприношении намного пережила викингов. На протяжении веков в Британии — стране, долгое время находившейся под властью викингов, — существовал обычай в День Святого Стефана пускать лошадям кровь (но не убивать их). Считалось, что кровопускание очищает животных. Но выбор дня ритуала в самой середине зимы требует другого объяснения. Скорее всего, это было связано с древними жертвоприношениями лошадей.
Связь со старыми богами была более очевидна в британском Рождественском ритуале, именуемом «ходенинг». Для тех, кто принимал в нем участие, он казался не более чем шуткой, которая в худшем случае могла напугать самых впечатлительных зрителей. Центральной фигурой действия был мужчина, изображавший лошадь. Его накрывали одеялом или простыней, а сверху торчала голова лошади. Она могла быть деревянной, подчас ярко раскрашенной, а иногда — даже настоящим лошадиным черепом. И в том, и в другом случае использовалось проволочное приспособление, благодаря которому челюсти, щелкая, открывались и закрывались так, что наводили ужас, а в глазницы часто вставляли свечи, чтобы заставить их сверкать. С этим «ходеном» ходили по улицам города, иногда с погонщиком с вожжами в руках, а иногда под аккомпанемент труб и барабанов. Другие мужчины, у которых не было особой роли, просто присоединялись к процессии. Дети пытались оседлать коня, женщины от него убегали. Люди кидали подарки — сладости или деньги — в его щелкающий рот и просили удачи.
Нагруженный, встающий на дыбы, «ходен» был, очевидно, пережитком какого-то древнего лошадиного обряда. Ключ к его происхождению сохранился в самой жизни. Слово «ходенинг» связано с лошадиной маской, которую надевали на голову главного актера, и с деревом, из которого иногда делали голову (от английских слов hood, что означает «капюшон», и wood — «дерево»). Но, скорее всего, оно связано с именем северного бога Одина, в жертву которому приносили лошадей.
Жертвоприношения и напоминания о них продержались в зимних празднованиях так долго потому, что страх перед зимой был огромен. В Британии и странах, расположенных ближе к северу, мир, казалось, умирал каждый год вместе со светом. Астрологи говорили, что сами звезды, которые управляли жизнью смертных, были выстроены в определенном порядке. В поясе созвездий, образующих зодиак, правил зловещий Скорпион, который сражался с Солнцем. Дьявольское созвездие, иногда именуемое «Крадущимся», было источником смерти и темноты. Стрелец вечно преследовал Скорпиона со стрелой, нацеленной в его звездное сердце, но так и не поразившей древнее чудовище. За Стрельцом, подвижный и легкий, следовал Козерог — источник хаоса.
В безмолвии земли казалось, что среди старых богов, упоминаемых в ритуалах и поверьях, начинался переполох. Боги поднимали свои седые головы и сердито взирали на слабых самозванцев, посягавших на их древние территории. В Шотландии, Ирландии и Уэльсе зима была временем ведьмы, известной у шотландских кельтов под именем Каилик Бер, или Старой Бабы. Она поднималась из своего укрытия в скале или горе, чтобы завлечь в ловушку Брайд — дух весны. В Скандинавии леса и заснеженные поля дрожали, когда темнота вторгалась и будила старейших из богов. Это были hrim-thursar, или «морозные гиганты». Кари, ветер, дующий с гор и моря, был среди них. Кари был отцом Фрости — мороза, который в свою очередь породил снежную великаншу и целый отряд снежных богов. Все вместе они творили зиму, тайно проникали в жилища, пробираясь холодными пальцами через окна и двери, покрывали саваном леса и душили поля.
Люди в страхе защищались как умели. В ноябре, на стыке времен года, когда дни начинали укорачиваться, на ветках деревьев шуршали сухие листья, а голые пастбища лежали, скованные морозом, люди забивали животных, которых они не могли прокормить зимой. Англосаксы поэтому называли ноябрь кровавым месяцем. По обычаю на убой скота отводились определенные дни. В Англии это происходило в День Святого Мартина 11 ноября, когда на стол подавалась традиционная для этого дня говядина. В Германии в этот день резали свиней, кур и гусей. На Оркнейских островах 17 декабря, в День Святого Игнасия, забивали свиней, поэтому этот день также называли Днем Свиньи.
Не обходилось и без даров полей. В конце сбора урожая последний сноп колосьев, будь то ячмень, рожь или пшеница, всегда заботливо сохранялся, как, впрочем, и солома. Считалось, что в этих злаках обитал сам дух полей. Сохранение их было залогом хорошего урожая в следующем году. В Швеции и Дании из зерна последнего снопа пекли рождественский пирог, а в некоторых районах Англии готовили «фрументи», сладкую пшеничную кашу на молоке, дарующую всем здоровье. Ели ее Рождественским утром. В Стаффордшире и Йоркшире, как и в других местах, из стеблей последнего снопа сплетали куколку. Она могла быть в форме дерева, мужчины или женщины, птицы или козы. Ее вешали в доме, чтобы она принесла счастье хозяевам, а в конце зимы скармливали скоту в хлеву, чтобы благословить его тоже. Соломой устилали полы в домах и церквах и разбрасывали ее на полях, чтобы сделать плодородными.
Однако усилия людей — жертвоприношения и соломенные куколки, хвойные ветви, хранившиеся как воспоминание о живых растениях, огонь, разводимый, чтобы вернуть солнце, — казалось, не приносили большой пользы посреди зимы. Тогда мужчины и женщины собирались в своих жилищах у очагов и зажигали свечи. Тем временем за стенами домов свободно разгуливали старые боги, сопровождаемые силами тьмы: гоблинами, феями и, самое страшное, привидениями.
Северные Святки, с жертвоприношениями и торжествами, приходились приблизительно на период солнцестояния. Но изначально это был праздник мертвых, устраиваемый в честь предков — бледных теней, порождаемых прячущимся солнцем. Они выходили на побережье, если находили свою смерть в море, или поднимались из гробов, которые не могли держать их под землей. Они приходили из своих скрытых миров, чтобы еще раз навестить мир живых.
Даже когда христианские ритуалы облагородили святочные празднества, люди продолжали помнить о старых богах и говорили, что они вернутся и заявят о своем праве на человеческую смерть. Когда зимний ветер завывал за окном, жители северных стран слышали могучий крик Одина, который с дикой свитой потерянных и голодных душ охотился в небесах. Увидеть Джолери, или святочное привидение, означало для христиан смерть. И мудрый народ оставался у себя дома.
Эту свору охотившихся привидений в разных местах называли по-разному. На севере Англии они были известны как гончие псы Габриеля, или «рэч» Габриеля, что означало «погонщики трупов», — скачущие по облакам псы-привидения с горящими глазами. Иногда говорили, что их предводителем был король Артур. В Уэльсе охотником считался Гвин ап Надд, владыка подземного мира. В некоторых районах Германии охотником была старая богиня Берта, которая путешествовала по земле в сопровождении эльфов, фей и привидений. (В эпоху христианства Берту продолжали почитать простые люди. Она лелеяла души младенцев, умерших некрещеными и поэтому оставшихся без покровительства церкви.) Богиня скакала над крестьянскими дворами и домами, проверяя чистоту дворовых построек и оценивая прялки и веретена хозяек. Опасаясь ее проверки, очаги выметали дочиста. Дома украшали хвоей. Чтобы угостить ее, выставляли блины. Пекли пироги в форме башмаков, чтобы богиня могла наполнить их маленькими подарками.
Если ее не кормили или хозяева были неаккуратными и небережливыми, Берта насылала бедствия и увечья, а если люди следили за тем, что она делала, она ослепляла их. Но у богини были и более приятные качества.
Согласно тирольской сказке, она проявила большое великодушие к крестьянину, который вопреки здравому смыслу осмелился выйти за порог накануне Крещения. С фонарем в руке она ходила той ночью по его скотному двору. Он же был сильно пьян ОТ святочного пива, но холодный воздух освежил его, и он остановился, услышав голоса. Белые фигуры двигались среди звезд: над ним была Берта.
Внезапно она спустилась, освещаемая свитой младенцев-привидений, следовавших за ней. Вся компания пронеслась сквозь крестьянские постройки и скотный двор. Берта наблюдала за крестьянином, естественно, невидимая, и он вздрогнул, когда холодная дымка ее платья коснулась его руки. Маленькие фшурки кувыркались позади нее, как множество птенцов, щебечущих слабыми голосами. Но один из них отстал. Он ковылял в длинной ночной сорочке, которая мешала ему идти, так что, сделав несколько шагов, он неуклюже падал на холодную землю. Крестьянин, сам отец, проявил заботу. Он поднял маленькое привидение и, крепко держа его одной рукой, обвязал его вокруг живота своей подвязкой, чтобы она, как ремень, поддерживала ночную сорочку. Затем он посадил существо себе на ногу и слегка подтолкнул его в сторону богини.
Берта стояла на пороге крестьянского дома, наблюдая. Она улыбнулась, когда привидение добралось до нее, и ее старые глаза потеплели. «Добрый человек, — сказала она. — Мое благословение твоим собственным детям. Пусть никогда не будут они в нужде». И так оно и случилось. Дети крестьянина жили счастливо и долго.
Такие простые истории рассказывались о Берте и тогда, когда ее прежние чары уже были ослаблены новой верой. Но одно время она была главной богиней домашнего очага и хранительницей хозяйства. В языческие времена сезон Святок был периодом, когда в каждом доме для Берты делали каменный домашний алтарь, на котором горел костер из хвойных веток. Считалось, что Берту можно вызвать из дыма горящего дерева, чтобы она поднялась из пламени и предсказала будущее сидевшим у очага.

"Книга Рождества" (серия "Зачарованный мир")

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Рейтинг Инфо-Поле mag.my1.ru - Сайт о магии  Каталог эзотерических ресурсов